Наталия Волкова (novayadoroga) wrote in kykymber_ru,
Наталия Волкова
novayadoroga
kykymber_ru

Андрей Жвалевский доказывает в цифрах, что мы есть!

Циферки от паники

Ты заметил, что все эти статьи либо совсем без циферок, сплошь на ощущениях от забега вчера в книжный, либо циферки сугубо секретные, как у Кузнецова?

Николай Назаркин. Избранное место из переписки в Фэйсбуке.

И правда, в последнее время то и дело натыкаешься на панические заголовки, констатирующие крах и смерть детско-подростковой литературы. Особенно в этом преуспело РИА «Новости». Сначала оказывается, что в России писать книги для детей «не круто» (и Анна Насинова это может подтвердить). Потом уже и издатели боятся выпускать подростковую литературу. Наконец, Борис Кузнецов («Росмэн») уже на «РБК daily» риторически вопрошает, почему у нас мало детских писателей. (Правда, затем Борис объяснил, что провокационный заголовок — заслуга редактора, но суть статьи от этого не меняется).



При этом эксперты (и те, кто себя таковыми считает) ссылаются в основном на личные ощущения. Исключение — глава «Росмэна», опирающийся на некие свои внутренние источники. Впрочем, они настолько внутренние, что объективному анализу не поддаются.

Попробуем спокойно, без встречных экспертных мнений разобраться в ситуации. Поищем циферки, доступные каждому.

Авторы, которых «нет»

Мода на цитирование фразы Сергея Михалкова о смерти детской литературы вызывает некоторую оторопь. Хотя бы потому, что именно Михалковская премия собирает все больше претендентов. В нынешнем году из-за наплыва желающих пришлось даже задержать объявление итогов на три месяца. Впрочем, о премиях мы еще поговорим, давайте пока о людях.

Лучше всего на стон об отсутствии современных детских и подростковых авторов ответила Евгения Пастернак, которая в своем блоге с лету привела список из 41 фамилии — и это только лично знакомые! Причем список неполный. Например, там нет Дины Сабитовой, Аромштам и Мурашовой (которые уже ближе к классикам), нет (по причине исключительно склероза) Эдуарда Веркина и Наиля Измайлова, нет нескольких интересных авторов, с которыми надеемся познакомиться на церемонии награждения Михалковки. Ну и нас, скромных, не упомянуто. J Налицо — полсотни писателей, о которых детская и подростковая литература еще десять лет или ничего не знала, или только начинала догадываться. Сегодня все они (мы) есть. И именно это поколение начинает определять современную русскоязычную «детскую» словесность.

(Кстати, из разговора с теми же финнами я вынес убеждение, что и за бугром та же тенденция — взрывообразное явление молодых в детской литературе; впрочем, тут циферки найти не так просто, так что считайте реплику оффтопом).

А вот теперь — о премиях.

Во-первых, нужно сказать огромное благодарствуйте всем организаторам детских и подростковых премий. Ведь заметная часть вышеперечисленных авторов стала на крыло именно благодаря «Заветной мечте», «Книгуру», премий имени Михалкова и Крапивина и так далее. Кстати, журналисты! Если вам хочется узнать имена современных авторов, загляните хотя бы шорт-листы упомянутых премий. Они постоянно обновляются. Под давлением начинающих перестали самономинироваться и Востоков, и Гиваргизов, и Сабитова. Но это не значит, что мы не увидим их в списках лауреатов.

Потому что, во-вторых, нынешние «детские» писатели все увереннее чувствуют себя и во «взрослых» премиях. Например, финалист «Книгуры» Наиль Измайлов со своим «Убыром» попал и в лонг-лист «Нацбеста», и в длинный список «Большой книги», а Дарья Вильке заняла второе место в «Русской премии» (правда, с совсем не детской книгой, но автор тот же!).

То есть авторы как раз есть — и численно, и качественно. То, что журналисты и «эксперты» их не замечают — это, как говорила одна моя знакомая художница, «к окулисту».

Издатели, которые «боятся»

Тезис о том, что якобы российские издатели «перестали» издавать детские книги, тоже кажется не совсем состоятельным.

Например, за минувшее десятилетие появилось сразу несколько ярких издательств, специализирующихся на книгах для подростков: «Самокат», «Розовый жираф», «Нарния» (с оговорками). И если тот же «Самокат» сначала специализировался на переводах, то сегодня ситуация меняется. Вот циферки, которые я взял, проанализировав каталог издательства и воспользовавшись сервисом Findbook. Если в 2003 году издано всего семь книг, и почти все это был исключительно Пеннак, то в 2011 году количество переводных и «родных» авторов почти сравнялось, а в 2012 году оригинальные писатели пока обгоняют зарубежных. Подробнее см. на рис. 1.

 

Рис. 1. Соотношение переводных и русскоязычных книг в портфеле издательства «Самокат»

Показателен не только рост доли русскоязычных авторов, но и общее увеличение ассортимента. Ну никак это не похоже на падение и издательский страх.

Остальных издателей анализировать не стал — уж очень много времени это отнимает, а обращаться в сами издательства не хочу принципиально, ведь циферки должны браться из общедоступных источников, правильно?

Кроме специализированных «детских» издательств, все больше интереса к непрофильной литературе и у их «взрослых» собратьев. Например, мое родное издательство «Время» десять лет назад имело в портфеле только Баума, Постникова и Жвалевского/Мытько, а сегодня — и тебе Гиваргизов, и Востоков, и Чудакова, и Юнна Мориц, и Костя Арбенин, и Андрей Усачев, и Жвалевский/Пастернак.

Мне могут возразить, что отдельные мелкие издательства погоды не делают.

Ладно, обратимся к большой статистике. Если верить Российской книжной палате, с 2008 года детлит практически не меняется в процентном отношении: 8­–9% от общего количества наименований и примерно 20% по тиражам. А вот внутри самой детской литературы происходят очень показательные изменения — доля художественных книг все время растет (см. рис. 2 и 3).

 

Рис. 2. Изменение доли художественной и нехудожественной литературы в российском детлите (по наименованиям)

 

Рис. 3. Изменение доли художественной и нехудожественной литературы в российском детлите (по тиражам)

Примечательно, что за годы кризиса (с 2009 по 2011) доля «художки» выросла с 50 до 67% по наименованиям и 39 до 58% по тиражам. То есть подтверждается субъективное ощущение того, что эра многочисленных «энциклопедий» завершается, и родители все чаще покупают детям что-то «почитать».

За счет чего произошел этот рост? Борис Кузнецов уверен, что бал правят исключительно классики: Чуковский, Барто, Михалков, Маршак. И, если посмотреть статистику на том же сайте Книжной палаты, то на первый взгляд, директор «Росмэна» совершенно прав. Не буду загромождать текст таблицами, кому интересно, сами найдите в данных за 2008, 2009 и 2011 год табличку «Список наиболее издаваемых авторов по детской литературе». В топ-20 входят — не считая плодовитейшего автора современности Степанова В.А. — именно эти глыбы и матерые человечищи. Но чтобы их издание росло? Не уверен.

Разве что у Чуковского в 2009 был явный всплеск (к юбилею, что ли, готовились?), у прочих столпов — стагнация.

Барто: в 2008 году издано 109 книг тиражом чуть более полутора миллионов, в 2009 — 98 книг (миллион 200тыс), в 2011 — 97 книг (менее миллиона).

Михалков: в 2008 — 58 книг (740 тыс.), в 2009 — не попал в топ, в 2011 — 31 книга (420 тыс.)

Маршак: в 2008 — году 52 книги (570 тыс.), в 2009 — 68 книг (606 тыс.), в 2011 — 51 книга (376 тыс).

Я уж не говорю о Роулинг, которая еще в 2008 г еще шла на пятом месте (всего 10 книг, зато тиражом почти миллион), в 2009 ее уже в двадцатке не было, в 2011 вернулась, но всего на 16-м месте (7 книг, 340 тыс. тиража)

Зато, например, Усачев заметно поднялся в этом рейтинге: 2008 г — 25 книг тиражом 411 тыс, в 2009 — 34 книг и 360 тыс. тиража, а в 2011 — уже 71 книга и тираж 649 тыс. (чуть не вдвое больше). Он, конечно, далеко не начинающий автор, но все же посовременнее Маршака с Барто.

Вывод: дети читают все больше художественной литературы, причем классики постепенно теряют свои позиции. За счет чего? Ну не за счет Роулинг, это точно. И вампиромания очевидно пошла на убыль. Остается предположить, что рост чтения происходит как раз за счет новых отечественных авторов.

И все-таки — экспертное мнение

Ну что, утомил циферками? Простите, но я их с детства люблю. Пепел красного диплома физфака, опять же, стучит в моем сердце.

А теперь, хоть и обещал не прибегать к экспертным мнениям, все-таки не удержусь. Штука в том, что за последний год я не раз и не два слышал от самых разных издателей: «Все падает, только детская книга держится».

Да чего далеко ходить — даже в последнем опусе РИА «Новости» признают, что «в целом сегмент детской литературы чувствует себя не в пример лучше, чем весь остальной российский рынок художественных книг».

Ну, опусы опусами, а вот что говорит Олег Новиков (глава «ЭКСМО»): «Последние годы, несмотря на кризис, рынок именно детских книг демонстрировал определённый рост».

А вот — целая подборка мнений под красноречивым заголовком «Детская литература может спасти российский книжный бизнес». И это мнения не самонадеянных журналисток, а специалистов. Высказались: глава Роспечати Сеславинский, основатель издательства «Розовый Жираф» Юлия Загачин, главный редактор издательского дома «Самокат» Ирина Балахонова…

Словом, «наши» эксперты покруче будут. Конечно, наши они исключительно в кавычках. Скажем, Новиков, констатируя рост «детского» сегмента, настроен скептически: «Я думаю, что сейчас ситуация успокоится, а многие, кто достаточно опрометчиво бросился в издание детских книг, уйдут из сегмента».

Но это всего лишь мнение, пусть очень уважаемого и компетентного, но отдельного человека. А факты — циферки — штука упрямая. Вот им верю.

P.S. Кстати, вы заметили, что солидные люди, анализируя сложную ситуацию, употребляют выражения «я думаю», «мне кажется», «есть ощущение» — а самоуверенные дилетанты лихо навешивают ярлыки, подпирая их модальными «как известно», «очевидно» или, в крайнем случае «эксперты считают», «издатели честно признаются».

Что за эксперты и кто эти издатели, обычно остается тайной.

Tags: обсуждения
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments